Трагедия на дороге: вопросы без ответов

Водитель «мерседеса», сбившего Тамару Тимофеевну, двадцатилетний Сергей Мукомолец, говорят, был в таком шоке, что инспектор ГИББД 20 минут успокаивал его, сидя в машине. Молодого человека можно понять: он только-только получил права — за 8 дней до трагедии.

Вот, пожалуй, и все, что было установлено точно. Остальное — сплошные вопросы, которые мы сегодня попытаемся систематизировать.

Свидетели нашлись сразу же: два молодых человека того же 88-го года рождения — один ехал впереди «мерседеса» на «фольксвагене», другой стоял на противоположной стороне улицы у пешеходного перехода  — по его собственному объяснению, ждал друга. В том, что все трое оказались ровесниками, конечно же, нет ничего удивительного — правда, странно, что в половине десятого утра улица Александра Невского была практически пуста (во всяком  случае — в этот день никаких других свидетелей опрошено не было) — но чего только не случается в этом мире! Еще странней, что родственники Сергея Мукомольца, позвонившие на следующий день близким Тамары Тимофеевны и предложившие им денег, объяснили, что мальчики очень торопились на свадьбу — потому все и произошло. Но ни в протоколе, ни в объяснительных нет ни слова о том, что в «мерседесе» были пассажиры! Какие «мальчики»? Впрочем, может быть, это простая оговорка. Или дочь погибшей чего-то недослышала… Шок все-таки.

Следующая странность. Из объяснений троих молодых людей следовало, что Тамара Тимофеевна перебегала (это слово повторяется у всех) улицу в неположенном месте — собственно, об этом свидетельствует и протокол осмотра места происшествия, который подписал следователь ОВД по Ленинградскому району лейтенант юстиции Г. В. Петросян. Что ж… К несчастью, случается, что и 63-летние солидные женщины бегают по проезжей части — и хорошим это не обычно не кончается. Но тогда почему инспектор ГИБДД в своем рапорте на имя начальника городского батальона ДПС Ю. Н. Шелеста сообщил, что наезд совершен «в зоне пешеходного перехода»? Инспектор и следователь говорили о разных происшествих?

Понятно волнение двадцатилетних ребят, на глазах которых насмерть сбили человека, но почему Денис Мишин в своем объяснении (он стоял на противоположной стороне улицы) сначала написал: «Смотрел в сторону направления движения», а потом перечеркнул эту фразу и через строчку уточнил: «Смотрел в сторону остановки на на ул. А. Невского, т.к. ждал друга». Бывает, люди путают право, лево и прямо (говорят, особенно этим отличаются женщины), но не помнить, откуда ты ждал приятеля и на чем тот должен был приехать… Кстати, в этом объяснении было еще одно исправление. Сначала Денис написал: «Женщина переходила», потом заменил глагол на «перебегала». Это действительно так трудно различить — шла или бежала полная пожилая женщина?

Между прочим, родные и знакомые Тамары Тимофевны утверждают, что она никогда не переходила улицу в неположенном месте и на красный свет — и им не давала. С тех самых пор, когда на ее глазах на пешеходном переходе на Московском проспекте автомобиль сбил женщину с коляской (в свое время об этом случае шумели все калинин-градские СМИ). Но это все — психологические изыски, их к делу не пришьешь. Зато можно пришить показания — тем более что спустя несколько дней появились новые свидетели, почему-то не замеченные 4 июля. Нашли их родственники, которые обклеили объявлениями все столбы в округе и обошли ближайшие дома. Вот объяснение А. Синицкого: «Увидел женщину полного телосложения, которая переходила проезжую часть по пешеходному переходу на зеленый сигнал светофора со стороны ул. Артиллерийской… Автомобиль двигался на красный сигнал светофора». А вот свидетельство О. Макаровой: «…черный автомобиль с очень большой скоростью на красный сигнал светофора сбил пешехода, которая переходила дорогу по пешеходному переходу…»

Расхождений, собственно, два: светофор и место происшествия. Еще одна странность этого дела: в уже упомянутом протоколе не сказано, на каком расстоянии от перехода все это произошло. Просто написано: «От пешеходного перехода до тела расстояние (пропуск) метров». А что, эти самые метры определяются не в момент осмотра места происшествия? Нет, расстояние указано — но только до дорожного бордюра (в последующих документах, кстати, присутствует весьма расплывчатая формулировка: «в районе пешеходного перехода»). Так все-таки переход — или неположенное место? Зеленый свет — или красный?

И еще одно: тело лежало на каком-то (к сожалению, это неизвестно) расстоянии от «зебры». Удар был очень сильный: впереди, по ходу автомобиля, «около автобусного кармана расположен женский ботинок белого цвета» (из протокола). А вот пакет, который был в руках у Тамары Тимофеевны, отбросило почему-то назад — прямо на пешеходный переход. Такое бывает? Вещи действительно могут разлететься в разные стороны — в направлении удара и против него? Почему не проводился следственный эксперимент?

Нет, мы вовсе не хотим сказать, что следователь работал спустя рукава. Была проведена техническая экспертиза — исследовался тормозной путь «мерседеса» на скорости в 40 км/ч. (машина признана исправной). Однако дело в том, что, по признанию С. Мукомольца, он ехал со скоростью 55 — 60 км/ч. Означает ли это, что данные в обоих случаях будут одинаковыми? Это первое. И — второе: по свидетельству А. Синицкого, «данный автомобиль не предпринимал никаких маневров… не тормозил». С. Мукомолец утверждал: «Приняв экстренное торможение... я задел эту женщину левым боком автомобиля, в шоковом состоянии я проехал около 100 м». Это что — серьезно? Исправный автомобиль на самом деле проезжает 100 метров после экстренного торможения?

Справедливости ради: об «экстренном торможении» и 100 метрах С. Мукомолец написал 4 июля, в день происшествия, в объяснительной на имя инспектора ДПС. 8 июля, в письменном объяснении, данном и. о. дознавателя лейтенанту милиции А. А. Анисимову, он выразился осторожнее: «притормозил» и «100 — 200 метров».
В первоначальном постановлениии об отказе в возбуждении уголовного дела, которое вынес А. А. Анисимов, путь «мерседеса» увеличился до 220 метров (это и на схеме отмечено). В связи с этим — вопрос: какую, собственно, цель преследовала техниче-ская экспертиза? Какое значение для следствия имеет тормозной путь автомобиля в 14 метров — если «мерседес» остановился только через 220? Он  вообще «притормаживал» или нет? И почему ни в протоколе, ни в многочисленных документах вообще нет этого сочетания — «тормозной путь»?

Кроме того, в деле (оно все-таки было возбуждено, но об этом — позже) нет детальных фотографий поврежденного автомобиля (говорят, что они попросту не нужны — хватит и маленьких отпечатков на заключении технической экспертизы, на которых ничего не разобрать). В распоряжении редакции оказались большие снимки машины после столновения (как и ксерокопии документов). Тамара Тимофеевна упала на капот и пробила головой лобовое стекло. Разве по величине вмятины нельзя рассчитать действительную скорость автомобиля и силу удара (тем более что вес пострадавшей известен)? Почему не проводилась ТАКАЯ экспертиза?

И, пожалуй, два последних вопроса, связанных непосредственно с наездом. Сколько метров проехал «мерседес», прежде чем с него упало тело? На каком расстоянии от пешеходного перехода были обнаружены стекла от разбившейся фары? Почему ни в протоколе, ни в постановлениях об этом нет ни слова? Потому, что следователь проявил халатность, — или потому, что цифры могли опровергнуть показания двух первых свидетелей? Впрочем, это вопросы риторические — а на риторические вопросы, как известно, отвечать вовсе не обязательно.

Возможно, именно этим и объясняется странная судьба этого уголовного дела. Рассказывать обо всем подробно — это слишком долго, поэтому — простая хронология. 14 июля, 17.30 — отказ в возбуждении уголовного дела (подписано: А. А. Анисимов). 17 июля, 16.10 — возбуждение уголовного дела ( подписано: следователь Г. В.  Петросян). Кстати, согласно письму из прокуратуры Ленинградского района Калининграда от 10.04.2009 (подписано: заместитель прокурора района, советник юстиции И. Ю. Терещенко), уголовное дело было возбуждено 30.09.2008. А что — в период между серединой июля и концом сентября его закрывали? Ксерокопия постановления от 17 июля в редакции имеется… Но это так, в скобках. 5.11.2008 следствие приостановлено по ст.208 (п. 3, ч. 1) УПК РФ — в связи с отсутствием фигуранта на территории страны. 12.03.09 следствие возобновлено, 24 марта дело приняла следователь Я. И. Колинько. С тех пор прошло 8 месяцев — а воз и ныне там. Хотя 12 мая 2009 г. Ленинградский районный суд признал необоснованным бездействие следователей и обязал начальника СО при Ленинградском ОВД устранить нарушения. Но в деле почему-то отсутствует ходайство о вызове дополнительных свидетелей, которое написал адвокат… Больше того: С. Рогизному, юристу, представляющему интересы потерпевшей, до сих пор не удалось поговорить со следователем, которая, вероятно, настолько завалена делами, что не приходит на встречу даже тогда, когда сама назначает время.

Полтора года, прошедшие со дня трагедии, вместили многое: неоднократные жалобы родственников на бездействие следствия, нежелание правоохранителей познакомить с материалами дочь Тамары Тимофеевны Светлану Злобину (кстати, пострадавшей она была признана только 12 марта 2009 года — решением суда). Впрочем, документы не показали и после этого: по утверждению Светланы, ей объяснили, что все свои права она передоверила адвокату. Интересно, в нашем законодательстве действительно закреплена норма, что пострадавший, у которого есть адвокат, не имеет права знакомиться с материалами дела?

Вопросы, вопросы, вопросы… Было бы очень хорошо, если бы на них ответили специалисты-правоохранители. Потому что у людей, не познавших всех хитросплетений юриспруденции, в этой ситуации могут возникнуть только два ответа: либо наши следователи вопиюще непрофессиональны — либо все это делается с определенной целью, в чьих-то интересах.

И в этом случае возникает еще два немаловажных вопроса. Вряд ли двадцатилетний мальчик имеет таких серьезных покровителей и такие сушественные заслуги — кто стоит за его спиной или спиной его родных и знакомых? Ради кого игнорируются законы и попирается справедливость?

И  — главное — долго ли будет сохраняться такое положение дел?

В соответствии со ст. 39, 40  гл. IV Закона РФ «О средствах  массовой информации» просим считать эту статью официальным запросом редакции в прокуратуру Калининградской области и Генеральную прокуратуру РФ и ответить на наши вопросы в предусмотренные законом сроки.